[Настоящее] Семейные ценности

[Анейрин Адивналлт]

Кадвайл заметно расслабился, увидев, что девушка спокойна. Ни тебе опухших глаз, ни других признаков истерики. А когда услышал, что она успела ещё и поспать, вовсе выдохнул и похвалил её.

— Даже поспала. Умница. Ты хорошо держишься, учитывая обстоятельства.

Спрятав взгляд, он поставил всё на небольшой столик. Ему было неловко от того, что именно он лишил жизни её хозяина, да ещё практически у неё на глазах. Но, к счастью, её это не слишком взволновало. Больше всего он боялся застать пленницу в истеричном состоянии. А его брутальная внешность делала его никудышным утешителем. Кадвайл не понимал, почему а'Дивналлт выбрал именно его принести ей еду, но сейчас был рад возможности поговорить с девушкой.

— Тебе придётся ещё немного поскучать. Капитан сказал, чтобы ты была готова приблизительно через два часа. Вот.

Почти машинальным движением он нажал на стену, и из скрытой панели выдвинулся циферблат.

— Я поставлю тебе будильник. А до этого времени можешь спокойно отдыхать. Никто тебя не потревожит.

Он неловко улыбнулся ей и вышел, предоставив её самой себе.

Анейрин пришёл за девушкой, как и обещал. Капитан в этот раз имел очень элегантный вид. На нём был костюм из мягкой ткани, сшитый по атлетичной фигуре. Аней одевался так крайне редко и лишь в особых случаях. В руке он нёс специальный ящик. В таких обычно перевозят драгоценности — там лежал подарок для семьи, которая должна была его принять. Такие вещи обычно носили за хозяевами рабы или слуги, но он не собирался вручать такую тяжёлую вещь девушке.

Он открыл замок, и, когда дверь отъехала в сторону, позвал пленницу, не заходя в каюту.

Без своего герметичного доспеха Анейрин чувствовал себя неуютно. И хоть такая одежда шла ему, спокойнее он себя от этого не ощущал. Идя к челноку привычным широким шагом, он то вёл плечом, то поправлял воротник, который на самом деле ничем ему не мешал. Занятый своими мыслями, он даже не оглянулся, поспевает ли за ним пленница.

Лишь один раз он уделил ей внимание.

Когда они сели в челнок, он сам её пристегнул. У девушки не было шансов разобраться с ремнями безопасности самостоятельно, и, понимая это, он молча наклонился к ней.

Система оказалась рассчитана на куда более крупную фигуру. Анейрин недовольно щёлкнул фиксатором, подтягивая ремни. На миг им пришлось оказаться слишком близко: ткань его рукава коснулась её плеча, а тяжёлый, едва уловимый запах металла и дорогой ткани смешался с прохладным воздухом кабины. Он работал быстро и сосредоточенно, словно занимался настройкой оборудования, но движение неожиданно потребовало больше аккуратности, чем он рассчитывал. Пальцы на секунду задержались у крепления возле её груди, проверяя натяжение ремня.
Подогнав систему под её маленькую фигурку, и убедившись, что ремни закреплены не слишком туго, он наконец отстранился и занял свое место.

Себя он пристёгивать не потрудился, так как привык к тряске челнока при посадке.

Когда он сел, шлюз закрылся, и челнок, покинув Кладуалад, нырнул в тьму космоса. Большую часть иллюминатора закрывал свод голубой планеты, к которой они направлялись. Анейрин не был настроен разговаривать. Он задумчиво рассматривал планету, вспоминая, когда же был тут в последний раз. Кажется, лет пять назад? Тогда он был совсем юным, и жизнь казалась ему куда проще и понятнее.

Атмосфера встретила челнок дрожью корпуса. Челнок пару раз тряхнуло. Звук двигателей стал выше, и транспорт с гулом прорезал атмосферу, опускаясь всё ниже и ниже. В иллюминаторе стали видны облака, а потом до горизонта открылся лазурный океан на фоне ультрамаринового неба.

Челнок сел на посадочной площадке, органично вписывавшейся в общий ансамбль богатого дома из белого камня. Открывшийся шлюз впустил в безвкусный воздух челнока морской бриз. Стали слышны безмятежные крики чаек, а лучи тёплого солнца коснулись лиц гостей. Что бы отстегнуть рабыню, Анею много усилий не понадобилось. Он нажал на фиксаторы и система ремней сама ее отпустила.

Анейрин шёл первым — девушке полагалось следовать за ним. Выходя, он заслонил собой часть света и, чуть помедлив, будто свыкаясь с новой ролью, сделал шаг вперёд.

У площадки Анейрина встречала целая делегация: двое мужчин-орфис и две орфийские женщины. За встречающими хозяевами в поклоне склонилось несколько рабов. После тусклого света кабины белый камень посадочной площадки, казался ослепительным, а наряды встречающих играли многообразием ярких красок. Украшения встреающих ловили солнце, рассыпая блики по колышущейся ткани туник.

— Честь твоему оружию, — поприветствовал Анейрин своего старого знакомого.

— Победы твоей руке, — отозвался тот.

Они обменялись традиционными рукопожатиями. Затем Анейрина поприветствовали остальные. А к одной из женщин он склонился, чтобы та могла обнять его и погладить по широкой спине.

— Я привёз тебе подарок, — сказал он ей. — Это Мила Вейл. Она будет служить тебе.

Орфийка с любопытством посмотрела на привезённый подарок и прищурилась. То ли от солнца, то ли с подозрением.

— Ты умеешь выбирать подарки. Спасибо, — тепло отозвалась она, хотя взгляд, направленный на рабыню, оставался едва ли доброжелательным.

Она взяла Анейрина под локоть, и процессия двинулась к дому.

А новенькую сразу увела в сторону высокая женщина с ошейником — явно главная над рабами — и велела следовать за ней.

Они пошли к менее броскому входу для слуг. Их шаги сопровождал шум волн и крики всё тех же неуёмных птиц, лениво зависавших в воздухе с расправленными крыльями. Бриз смешивался с ароматом цветущих растений. В этом райском уголке даже вход для рабов был аккуратным. Тут и там дорожку украшали цветы, росшие в горшках или в небольших клумбах. Идущей процессии уступила дорогу девушка-рабыня с корзиной чистого белья.

В помещении же царила суета, характерная для предпраздничного состояния. Новенькую передали другой рабыне, а дальше всё происходило быстро, с отработанной точностью, будто в доме все знали, куда определить новую собственность. Новенькую отправили хорошенько отмыться и принесли лёгкую длинную тунику в цвет той, что носила новая госпожа. Одежду подогнали быстро, словно делали это каждый день.

Некоторые рабы смотрели на неё с интересом, другие были слишком заняты подготовкой к праздничному ужину, чтобы отвлекаться. Проходя мимо кухни, новенькая слышала торопливые голоса, звон посуды и, конечно же, умопомрачительный запах еды.

Девушку отвели в помещение для слуг, где стояла кушетка. Для неё принесли ужин: рыбу с дымком, зелень с овощами, плоскую лепёшку и напиток, по вкусу напоминавший то ли морс, то ли компот.

Ей сказали и не путаться под ногами.
Снова девушке оставалось лишь ждать.

Несколько часов спустя в помещение зашёл молодой мужчина. Человек, так же как и она. Солнце сделало его кожу смуглой, а волосы, наоборот, светлыми. Он был атлетически сложен и помимо ошейника носил на плече клеймо, когда-то выжженное раскалённым железом на его коже. Одет он был в короткую тунику мужского кроя того же цвета, что и на девушке.

— Мила, госпожа хочет, чтобы ты подала чай, — сказал он.

Поднос уже был готов — ему оставалось лишь провести новенькую на балкон террасы.

— Поторопись. Терпением госпожа не отличается.